Глава десятая
В которой Деревня встречает пропавших хлебом и солью. Коты записывают голосовое сообщение для Номуса. Номус начинает сканировать коннектомы членов экспедиции и обнаруживает тайную программу Саббахи. Экстренное заседание совета рептилоидов.
Радость встречи и возвращения, можно сказать с того света, мы описывать не будем. Понятно, что омы вернулись как раз в тот момент, когда в древнем Омолане начался новый виток истории. Как это часто бывает, начался он с большого взрыва. С этого момента омолане начали использовать свою невидимость и соблюдать первый закон ома. Конечно, все пошло не так гладко, как задумывал Часовщик, но лет через пятьсот всё относительно наладилось, а через тысячу все уже и забыли, что когда-то было по-другому. Время, все меняет Время. Многое, что нам кажется важным сейчас, завтра не будет иметь никакого значения. Многое, но не любовь. Любовь - это зависимость, а как мы все хорошо знаем, бывших алкоголиков не бывает.
Деревня хмуро разглядывала приближающихся омов. «Надо же, вернулись. Черт принёс. Оттуда вернулись, откуда никто не возвращался ещё. Ну, теперь опять начнётся суетня. Прощай, моя спокойная зима», - думала она. Когда Локки поздоровался, Деревня разразилась таким ярким спичем, что Локки даже опешил. Тут было и «добро пожаловать» и «гости дорогие» и «как давно мы не виделись». Коммандер внимательно выслушал Деревню и сказал: - Мы все поняли и обещаем не беспокоить. Но! Хотелось бы отметить, раз уж ты так «рада нас видеть», что друзья или хотя бы соратники, так не поступают. Про викингов могла бы и рассказать. «Все вам расскажи, я старая уже, ну, по сравнению с вами, конечно, молодая, но все же старая. Если задуматься, викинги не самое интересное, что во мне происходило». - подумала Деревня, заулыбалась и сказала виноватым голосом: - Извините, граждане с другой планеты, деменция.
Зима накрывала Козье Болото. Белым холодным снегом. Первым и совсем недружелюбным. Как-то неуютно она начиналась, эта зима. Мрачная и депрессивная дождливая осень с мокрыми листьями и ветром вдруг за одну ночь сменилась жёстким, совсем не пушистым снегом и лёгким, влажным морозом. Было красиво, но что-то в этом настораживало, как бы предупреждая: не расслабляйтесь, все ещё впереди.
Коты сидели на подоконнике и разглядывали зиму. Все четверо. Они толкались и отпихивали друг друга от лучших, как им казалось, мест. Особенно старался мелкий Изик. Он перепробовал уже все места, которые только можно было найти, но упрямо продолжал приставать к взрослым, чтобы те пустили его посмотреть. За окном было все белым-бело. Ярко-жёлтая мокрая осень за одну ночь превратилась в ободранные до последней ветки черные стволы деревьев, припорошённые снегом. Белый пушистый ковёр, сквозь который кое-где ещё проглядывали обледенелые листья, укрыл дороги, тротуары, машины, крыши домов и даже ворон. Последние особенно беспокоили кошачью компанию. Они по очереди пробовали на них свои способности к гипнозу. Особенно старалась Маша, она пристально буровила немигающим взглядом одинокую ворону, сидевшую на берёзе прямо перед окном. Сёма с Вильгельмом болели за неё и подсказывали дрожащим мяуканьем, что «не так, не так надо, ты пошире глаза открой, больше металла во взгляде, ещё немного и она свалится». Ворона смотрела на них сквозь стекло своими маленькими черными глазками и не понимала, чего хочет от неё эта пушистая разноцветная четвёрка.
Когда все уходили на работу и коты оставались одни, рептилоиды пытались достучаться до сознания Ицхака. Сначала оно отвечало довольно бойко, но время шло, ответы становились слабее и постепенно совсем стихли. После этого змееголовые перестали приходить. Странное поведение Маши и Изика не осталось незамеченным. Семён с Вильгельмом собрались на военный совет. Они дождались, когда Маша в обнимку с Изиком уснули на кресле, уютно свернувшись клубочками, и залезли под ванную.
-Слушай, Вилька, дело серьёзное, так что давай договоримся - без стихов.
- Когда меня рифмой ругают, - начал было Вильгельм, но спохватившись, поспешно кивнул черной мордой.
- Ты заметил, что у Маши с Изиком какие-то непонятные отношения?- свистящим шёпотом промяукал Семён.
- Да, что-то здесь не сходится. Маша обычно сама по себе, а тут по полчаса может с Изиком шептаться, - подтвердил Вилька.
-Может с ней поговорить серьёзно, - предложил Семён.
- Ты забыл, как она реагирует? Уши прижмёт, глаза выпучит, будет рычать и лапами отбиваться. Мы же у неё дураки тупые и ленивые. Она всегда так. Сама делает что хочет, мы ей не указ, и чтобы все по ее. Вот и удивительно, что с Изиком у неё какой-то интерес. Он все-таки не кошка. Это они с Чухой в деревне по полдня болтают, а Изик пацан правильный.
Совещание зашло в тупик.- Надо посоветоваться с Локки и Номусом. Помнишь, как они нам немного помогли Омалиссу выручить?
- А то, - обрадовался Вильгельм. - Писать мы не можем, но мы можем послать голосовое сообщение. Я видел, как это делается. Ночью все спят и телефоны лежат на столиках, так что сделаем, я разберусь, у меня дедушка был сильно знаменит по технической части. Ну, теперь-то можно? Хотя бы четыре строчки? - Валяй, - разрешил Семён.
Обладаю всякими уменьями,
Письменная речь - увы и ах,
Но голосовыми сообщеньями,
Говорю я лучше, чем в стихах.
Номус приступил к практической части своей работы. Общая схема коннектома омоланина была готова. Благодаря Часовщику проблема с его размещением была решена. Можно было начинать составлять индивидуальные модели. Сеть нейронов у всех общая, а структура разная. На базе портативного походного томографа, Номус соорудил нейросканер и приступил к сканированию окружающих, начал, разумеется, с Омалиссы. Затем он объяснил ей, на какие кнопки надо нажимать, и сам забрался в томограф. Потом настала очередь Локки и Саббахи. После Номус немного успокоился и с ним стало возможно разговаривать. Загрузив в обычный компьютер коннектом с флешки Часовщика, Номус промодулировал его сканами Омалиссы, Саббахи и Локки. Себя он приберёг на сладкое. Мало ли что можно про себя узнать, было немного страшновато. Цифровые копии спали и видели сны. Рефлексировать они не могли физически, не было органов чувств. Однако внеся в определённые области нужное стимулирование, можно было увидеть реакцию модели на различные раздражители. Это была победа. В реакциях Номус узнавал тех, кого он любил. Однако возникла этическая проблема. Копии ничем не отличались от оригинала и фактически были его друзьями. Более того, они уже жили своей жизнью, пусть во сне, но уже жили, жили и накапливали опыт, создавали новые нейронные связи и естественным образом эволюционировали. Без рефлексии, во сне, но эволюционировали. Номус чувствовал себя злодеем космического масштаба. Решение заморозить копии пришло как-то само собой. Анабиоз, только цифровой анабиоз. Копии личностей переносятся на твердотельный накопитель и отключаются от питания. Остаётся только регулярно их обновлять, новыми структурными данными, снятыми с оригиналов. Таким образом, храниться будет всегда самая обновлённая версия оригинала и в случае его смерти копия начнёт жить уже самостоятельно. Флешка Часовщика чудесным образом превращала любой накопитель памяти в безразмерный. Последней цифровой копией, которую Номус сохранял на твердотельную память, была копия Саббахи. Неожиданно целый блок нейросети Саббахи, которую в данный момент наблюдал доктор, ожил, пришёл в состояние необычной активности и задействовал какой-то неизвестный орган в области шеи. Несколько минут активности, и реактивный блок растворился в нейросети в буквальном смысле этого слова. Номус закончил работу, перенёс копию в накопитель и задумался. Ответ пришел неожиданно. Саббаха в момент наблюдения находилась в постгипнотическом трансе. Номус слышал, что рептилоиды проводят опыты над пленными и занимаются их программированием. Слышал, но относился к этому очень скептически. Теперь его скепсис пропал. Своими глазами он видел работу постгипнотической сессии. Он записал время, когда это произошло и пошёл к Локки.
Локки воспринял информацию Номуса спокойно. Услышав про время события, он подтвердил, что примерно в это время Саббаха начинает задыхаться и всегда выходит на воздух подышать. Друзья предположили, что рептилоиды запрограммировали Саббаху на шпионаж за группой. Вооружившись радиопеленгатором, в поздний вечерний час они стояли возле дома на холоде и в темноте. Мелкий противный снег тихо падал на черную землю и сразу таял. Было слишком тепло для снега и слишком холодно для дождя. Обычный ноябрьский вечер накрыл Козье Болото. В назначенный час, минута в минуту, в двери показалась Саббаха в одной ночной рубашке. Появилась и сразу забубнила что-то, наклонившись к плечу. Локки тихо, чтобы не напугать, подобрался к ней и услышал обрывки фраз: Коннектом готов…Номус сканирует нас…Говоря это, Саббаха наклоняла голову к правому плечу, под кожей на ее шее пульсировала вздувшаяся вена, странной круглой формы. Закончив передачу, маленькая колдунья развернулась и ушла домой.
-Дела! – прошептал Номус.
-Да, ладно. Главное, что под гипнозом, а то я уже начал бояться, - ответил Локки.- Ты можешь это исправить?
-Попробую. Пока не трогаем передатчик. Пусть передаёт. Когда найду, как извлечь из нее эту программу, уничтожим все сразу. Она даже ничего не почувствует. Но учти, Локки, это очень личное, я должен буду спросить у тебя разрешения. Так или иначе, я узнаю все, что с ней творили в концлагере.
-Хорошо, действуй. У нас нет выхода и совсем не до сантиментов.
Большой межгалактический лайнер рептилоидов совершенно открыто висел над Землёй, на геостационарной орбите. Змееголовые договорились с людьми. Не просто с людьми, а с нужными и важными людьми о том, что этого лайнера нет и не может быть. Такая позиция устраивала обе стороны. Одни не тратили средств на маскировку и имели удобную базу для подготовки колонизации Земли, а другие…Другие известно, что имели, им полагалась награда за послушание и покровительство высокородных гостей с высокими технологиями при будущем распределении власти на обречённой планете.
Конференц-зал лайнера был наполовину пуст. Проходило секретное совещание группы лиц, курирующих ситуацию в Козьем Болоте. Козье Болото было бы очень удивлено, что привлекло внимание столь высокой инопланетной инстанции, а узнав в чем дело, ещё больше бы обозлилось на омов. Слово взял главный специалист по связям с общественностью.
- Коллеги, мы неделю получаем двойные сообщения от нашего спящего агента. Одно из них не меняется и содержит информацию недельной давности, а другое содержит актуальную информацию. Наши специалисты не могут понять, в чем дело.
-Боже, какая загадка. Чего же здесь сложного? Ваш доктор Номус, наконец, соорудил коннектом спящего агента, но пока еще не обнаружил, что он засланный. Тот исправно шлёт информацию на момент его создания, а оригинал агента передаёт актуальные сообщения. Вот и вся ваша загадка. Вы что? Заразились от наших подопечных их врождённой тупостью? - вступила в разговор куратор Ицхака.
-Кого вы имеете в виду, коллега? Людей или омов?- С издёвкой полюбопытствовал связист. - Людей, дорогой мой, людей. К омам у меня нет претензий. Это достойный противник, хотя надо сказать и порядком надоевший и мешающий. - Мрачно прошипела кураторша.
- Вы бы тогда поделились своими успехами. - Съязвил связист.
- А мне нечего скрывать. Мой подопечный, заслуженный, между прочим, боец, хоть и не совсем в себе, погиб в сознании земного котёнка. Да, да, котёнка и ничего смешного в этом нет. Оно его переварило. Об этом мы и пишем в инструкциях по маскировке. Нельзя надолго оставаться в образе. Образ всегда активен по отношению к паразиту. Здесь так и произошло. Котёнок, кстати, симпатичный, миленький, хотя и обжора. Мне лично он больше нравится, чем оригинал. Ну да, связь оборвалась. Ицхак погиб по собственной же глупости. Медали ему хотелось.
- Довольно разногласий. - Взял слово руководитель группы. - Ситуация серьёзная. В скором времени мы лишимся последнего информатора в интересующей нас группе. А что это значит? Надеюсь, вы понимаете?
- Не совсем, коммандер, - сказала бывшая кураторша Ицхака.
-Это значит, что омы получат неоспоримое преимущество перед нами в будущей войне. Это значит, что Земля вряд ли будет нашей, ну, и совсем незначительно - это значит, что все мы здесь присутствующие превратимся в удобрения. Кто в дорогие, а кто - в подешевле! - Коммандер встал, подошёл к иллюминатору и сказал, не оборачиваясь, - Завтра жду от вас предложения, а сегодня все вон!