Глава двенадцатая
В которой Деревня делит Рубио с Машей. Маркус входит в трансварповое подпространство. Большой Кварк переходит в ждущий режим. Боевая армада рептилоидов приближается к Омолану.
Еще неделю Изольда, Эдик и Рубио бродили по Чертову Болоту в поисках причины аномалий магнитного поля. В конце концов они вышли в то самое место, где из ниоткуда вылетел их новый друг вместе с чемоданом. Причина геомагнитных возмущений сразу стала ясна. Портал в другие измерения был закрыт не до конца. Не мог он закрыться по смешной причине. Когда следом за Рубио летел его верный друг чемодан, из него вывалились и повисли на краях прохода разнообразные предметы, которые наш романтичный друг взял на память у своих многочисленных поклонниц.
—Вот они где, оказывается, — обрадовался Рубио, я-то расстроился, думал, что потерял. Ведь в спешке собираться пришлось. И ты тоже хорош, не мог поплотнее закрыться, —он сердито пнул чемодан.
—Ну, нашел виноватого,— обиженно заворчал чемодан. — Набрал шмотья бабского, а я, типа, не уберег.
— Так для этого ты и нужен, дружище. Ну, ладно, не обижайся, видишь, нашлось все,— мачо поспешно запихивал трофеи в своего друга.
Эдик с удивлением рассматривал исчезающие в чемодане кружевные предметы различного калибра,— да ты, Буратино, еще и фетишист?
—Профессиональная деформация, Бро,—буркнул тот, пряча довольную улыбку. —Вот ты, например, чем увлекаешься?
— Раньше он бухлом увлекался, насколько я знаю, а теперь даже не знаю,— с улыбкой вступила в разговор Изольда.
—Вот! И ты хочешь сказать, что дома у тебя ни одной пустой бутылки нет?—Рубио с торжеством смотрел на Эдика.
— Есть конечно, до сих пор не перевелись,— подтвердил Эдуард. —Михалыч обещал забежать. Нужны они ему зачем-то.
— Так я о том же. Это неизбежное следствие любой увлекающейся натуры,— торжественно заявило дерево.
— Так, увлекающаяся натура, убрал ветки от меня, маньячина позорная,— Изольда со смехом отскочила от Рубио.
— Ты снова за свое?— Эдик положил руку на топор.
— Да я машинально,— оправдывался Рубио. —Все, все, все.
—Ладно, с проблемами мы вроде как разобрались. Можно и к дому. — Эдик огляделся по сторонам,— кто-то говорил, что поменьше может быть? Ты ж с нами, насколько я понял?— Эдуард командирским взглядом глянул на нового друга.
— Как скажешь, Бро. Хоть до комариного размера. — Дерево стремительно уменьшилось до человеческого роста.— Так норм?
—Вполне, —хмыкнул Эдик, — а то пятиметровый маньяк слегка напрягает, правда, Изольда? — и он вопросительно посмотрел на спутницу. — О, да ты опять поплыла. Как он это с тобой делает? Расскажешь потом, Буратино? Никогда с женщинами не везло.
— Да не вопрос. Только я не делаю ничего. Они сами. Есть у меня соображения, поделюсь. Ты, Эдик, пацан правильный,— деревянный мачо улыбался белозубой улыбкой, поигрывая мускулами. Получалось у него очень неплохо.
Маркус был полностью готов к полету. Термоядерные варп-двигатели урчали уже двое суток. Бортмеханик на все вопросы отвечал только одно,— если они хотят сдохнуть, то пусть сдохнут тут. Десантники всю ночь работали грузчиками. Провиантом забили все свободные помещения на корабле. Бобус постарался влезть в самые закоулки интендантского мозга. Так среди продуктов появился месячный запас пива и более крепких напитков из расчета на всю команду плюс деликатесы, о которых командованию десанта знать вообще не полагалось. Наконец, все службы доложили о готовности к полету, и Локки получил разрешение на взлет в нужное время. Нужным называлось рассчитанное Саббахой благоприятное время, которое должно было обеспечить удачу и благосостояние. Омалисса с Викусей хохотали до слез, но коммандер считал, что раз уж появился Бобус, Саббаху лучше не нервировать.
Корабль стартовал на рассвете. Все свободные от вахты спали. Номус с Локки и Михалычем сидели в командирской рубке. Виталек не мог пропустить первый в своей жизни космический полет. Варп-двигатель работал практически бесшумно, легкое урчание, потом хлопок и вот уже в иллюминаторах темное звездное небо. Михалыч прилип к смотровому блистеру. Губы его беззвучно шевелились, он улыбался.
— Я его понимаю, — сказал Локки. - Свой первый полет я помню очень хорошо. Помню, как захватило дух, тогда же еще перегрузки были. Сейчас там что-то щелкнуло, и ты уже на небесах, а раньше… Это был масштаб. Всем приготовиться! Через 10 секунд вход в трансварповый коридор. Начинаю отсчет: Девять, восемь, семь…
При счете ноль звезды в смотровых иллюминаторах исчезли, гул двигателя сменился тонким свистом, все вокруг стало двоиться, троиться, расплываться и приобретать неопределенные очертания. Затем все стихло. В рубке, на огромном смотровом мониторе, появилась огромная желтая планета с двумя спутниками. Толстый атмосферный слой переливался разными цветами из-за мощных электрических зарядов.
—Прибыли, —удовлетворенно сказал Локки!— Ну, здравствуй, Мерц III.
— Коммандер, с Омолана только что передали срочное сообщение,— взволнованно сообщил Номус,— флот змееголовых приближается к ним. Все подпространственные коридоры блокируются вплоть до особых распоряжений. Они… они с нами прощаются!
—Ну, началось, я же говорил!— Локки хлопнул ладонью по керамической панели командного пункта. Вот нужен этот Мерц был кому-то позарез. Там наше место, с Маркусом вместе. Проверь коридор, Номус, срочно!
— Есть, коммандер!—Ответил Номус и через секунду доложил,—все трансварповые коридоры заблокированы.
—Попали, буди девок, будем кофе пить. Теперь торопиться некуда. Теперь омонеты сами по себе в худшем случае. А в лучшем - у нас есть лет двести, чтобы дотащиться до того, что останется от Омолана. Жрачки нам на хватит месяца на два - на три, спасибо Бобусу. Так что задание на патрулирование района Мерца придется расширить. Будем садиться. Надо все как следует обмозговать. Слышь, Михалыч, ты что такой невезучий? Первый же и полет и «полна попа огурцов»?
—Да нет, я вроде как не очень. Даже наоборот временами!— Михалыч был доволен. Ему не улыбалось участие в межзвездной потасовке между омами и рептами. А так он в длительной научной экспедиции с перспективой не дожить до ее окончания..
В кают компании собрался весь свободный от вахты экипаж Маркуса. Локки в двух словах объяснил ситуацию и обрисовал планы на будущее. Десантники приуныли, но Спеке и Омалисса принялись распределять обязанности при высадке на планету и… через некоторое время, боевой дух звездного десанта был восстановлен.
Большой Кварк обнаружил гостей. Откуда они появились, он не понимал. Для прояснения ситуации численность малышей была увеличена втрое и вскоре появились первые гипотезы насчет использования подпространственных перемещений. Отсюда следовал вывод, что гости не просто какие-то исследователи, а вполне себе опасные конкуренты и относиться к ним нужно соответствующе. Чтобы не привлекать к себе внимания излишней электромагнитной активностью, Большой Кварк распался и перешел в ждущий режим. За миллионы лет некроэволюции он научился это делать очень хорошо, заметить его в этом состоянии было практически невозможно.
Странную троицу Деревня заметила издалека. Двоих она сразу опознала, а вот третий… Кто же этот таинственный незнакомец? И какой симпатичный. Позади нее из кустов вылезла Маша. В зубах у нее была маленькая ящерица. Выплюнув ящерку и по-хозяйски прижав ее лапой, Машка хрипло спросила,— чего там видать? А? Что это с тобой, никогда тебя такой не видела?
— А ты смотри сама. Глянь туда, какой дяденька красивый. Деревянненький, как я. Интересно, кто бы это мог быть?
— Да ты лучше смотри, какой деревянненький?— ответила ей Маша,— вон сколько шестеренок торчит, а это теперь значит, как я. И красивый, как я.
Пока они так препирались, Изольда с Эдиком и Рубио подошли прямо к ним.
—Привет честной компании,— Эдик шутливо поклонился Деревне в пояс.— Знакомьтесь, новый жилец. Зовут Рубио, ну, а дальше он сам расскажет.
— Чего это ты так на старушку уставился, жилец?—кокетливо начала Деревня.— Мне триста годиков между прочим.
—Мадам, я бы никогда не дал вам больше двухсот. А выглядите вы всего на сто пятьдесят.—Мачо снял воображаемую шляпу и помахал ею в воздухе. — Позвольте представиться, кавалер Рубио, проездом в ваших краях. Недавно мне исполнилось семьсот тридцать лет. Вы не находите, что у нас оптимальная разница в возрасте?
— Это для чегой-то она оптимальная, милок?— захихикала Деревня.
—Меня, между прочим, Машей зовут,— выступила вперед кошка, раскрыла глаза как можно шире и распушила хвост. — Мне с детства нравятся мужчины в возрасте.
— Поэтому ты и выбрала Семена, который на семь лет тебя моложе,— Деревня испепелила соперницу взглядом и продолжила, — не обращайте внимания, кавалер, это наша деревенская дурочка, вон посмотрите ящерок все ловит, как маленькая.
—Стопэ, бабы!— Вмешался Эдик,— Рубио у нас многостаночник-стахановец, его на всех хватит, кавалер, одним словом. Вам не потребуется бороться за него, скорее, наоборот.
—Про наоборот я не поняла?— Спросила Изольда.
Маша с Деревней посмотрели на нее таким взглядом, что та решила не продолжать, а Эдик просто расхохотался и сказал,— Рубио, кончай свои штучки, пока у нас тут война не началась.
— Война началась! Началась война, Ваше Первосвященство! —Первый Заместитель осторожно потряс канцлера за плечо.
—А…, что? Ох, вы меня напугали, дорогой друг. Задремал. Устал я что-то от вашей бестолковости. Ну, началась, началась. Как ей было не начаться, если все так и запланировано. Чего так шуметь?
— Ваше Первосвященство! Нужно обращение к нации.— Первый Заместитель почтительно склонился в полупоклоне.
— Если нужно обратиться к моему народу— обращусь. Они же дети мои. Неужели брошу? Слушайте! Речь почти готова!
Братья и сестры! В этот трагический момент смертельной опасности я обращаюсь к вам с призывом встать на защиту нашей великой Родины! Над нашей многострадальной священной землей вновь нависли мрачные и зловещие тучи. Коварные и подлые захватчики, словно ядовитые змеи, снова расползлись по нашей земле, сея разрушение, горе и страх. Мы не можем позволить им продолжать свои гнусные деяния! Наш вечный враг, Омолан, вновь поднял свою голову и, как хищный зверь, набросился на нас, подготовив смертоносное оружие, способное уничтожить самую развитую цивилизацию в галактике. Это оружие несет в себе угрозу всему, что мы строили веками, всему, что мы любим и ценим. Но мы не сдадимся без боя! Мы не позволим этим мерзким коротышкам осквернить наш дом.
Правда на нашей стороне, и мы будем сражаться за нее до последнего вздоха. Мы готовы отдать свои жизни ради великой идеи межгалактического просвещения, ради будущего наших детей и внуков. Мы не будем прятаться за стенами и заборами, мы выйдем на поле боя, как настоящие герои, готовые встретить любую опасность лицом к лицу. Наши сердца горят праведным гневом и огнем патриотизма, наши души наполнены непоколебимой решимостью и мужеством. Мы не боимся смерти, потому что знаем, что она придет не за нами, а если и за нами, то воины живут вечно. Вместе мы сможем преодолеть любые трудности и победить врага. Мы будем сражаться до последнего, до тех пор, пока не загоним поганых омоланцев обратно в их норы и не очистим нашу землю от их мерзкого присутствия.
Мы верим в силу нашего единства и в непоколебимость нашего духа. Мы знаем, что вместе мы непобедимы, и что наша Родина всегда будет стоять на страже своих интересов и ценностей. Пусть наши знамена развеваются гордо, пусть наши сердца бьются в унисон, и пусть наша решимость и отвага станут непреодолимой преградой для любого врага! Сегодня мы нанесли по врагу упреждающий удар!
— Браво, Ваше Первосвященство! Народ надолго запомнит сегодняшний день.— Восторженно воскликнул Первый Заместитель.
—Надеюсь,— довольно ухмыльнулся канцлер.
Армада межзвездных крейсеров появилась перед Омоланом неожиданно. Конечно, это было запланированное событие, но как обычно все думали, что этого не произойдет и все обойдется. Планы по встрече звездной эскадры противника в открытом космосе провалились. Шансы выиграть битву с рептилоидами после их высадки на Омолан были зыбкие. Репты это знали, поэтому действовали быстро и нагло. Два готовых аналога Маркуса приняли на себя основной удар противника и выстояли. На тех участках высадки десанта, где оборону держали при помощи сверхоружия, змееголовые несли огромные потери и не могли продвинуться ни на шаг. При этом не могли даже приблизиться к трансформерам. Непробиваемое силовое поле пульсировало, создавая дополнительные проблемы для атакующих. Оно то уменьшалось до нескольких сотен метров, то резко увеличивалось до двух километров, срезая все, что попадалось у него на пути на уровне одного миллиметра от поверхности планеты. В поле периодически и случайным образом появлялись амбразуры, из которых на головы атакующих мощной струей под давлением выплескивалась радиоактивная плазма. Попытки Твари проникнуть под силовое поле, используя перемещение под поверхностью планеты, ни к чему не привели. Трансформеры мгновенно вгрызались в поверхность на глубину проникновения и уничтожали тваренышей плазмой. Тварь бесилась, но сделать ничего не могла. Целые полчища ее детенышей погибали в адском пламени.
Первая волна высадки схлынула. Под контролем рептилоидов оказалось несколько крупных городов, в которых спешными темпами шла анабиозная зачистка. Всех пленных омов, вне зависимости от возраста и пола, подвергали экспресс-заморозке, после которой те превращались в грудных детей с абсолютно чистым мозгом. Часть из них бросали прямо на поле боя, остальных грузили на корабли и увозили на Землю в тайные хранилища рептов. Отступающих омоланцев преследовали боевые твареныши-квадрокоптреы, но длилось это недолго. Как только омы поняли, что те управляются из единого центра, над атмосферой планеты стали взрываться термоядерные заряды, заблаговременно выведенные на орбиту. После этого восстановить связь с коптерами и с подземными кротами уже было невозможно и они стали абсолютно бесполезны.
За сутки Тварь потеряла воздушную и подземную поддержку и превратилась просто в неуязвимого солдата. Однако у рептилоидов тоже имелось плазменное оружие огромной, разрушительной силы, противостоять которому могли только трансформеры.