Глава четвёртая
В которой Время подвергается надругательству, а Изик знакомится с куратором и понижается в звании. Эдик делится охотничьим опытом и совершает стратегический поступок. Обезьяний царь получает в подарок двух новых жён.
Заяц кричал, сам не зная, зачем и почему. Ему показалось, что кто-то шепнул ему на ухо: хочешь жить, кричи. Жить он хотел сильно, поэтому крикнул так, чтобы его искренность ни у кого не вызывала сомнений. Кричать он умел. Кричать умели все его родственники по отцовской линии. Можно даже сказать, что за последнюю тысячу лет во всей округе было не найти лучших крикунов, чем его предки. Богатый диапазон обертонов верхней октавы переливался ультразвуком, а нижние басы пугали полифонией. А где вы слышали зайца с басами? Время не случайно выбрало для звукового выражения своего гнева именно этого ушастого. Давным-давно, в похожих обстоятельствах, оно встретило его родственника. Тогда во временной портал вошёл целый отряд викингов. Для вас это временной портал, а для Времени это вполне себе естественное отверстие. Вот и представьте, что в ваше естественное отверстие вдруг входит целый отряд здоровенных скандинавов. Больно, обидно и оскорбительно. Тогда перед входом во временную воронку дрых далёкий предок нынешнего крикуна. Дело было вечером, темнело рано и один из викингов наступил на зайца. Это был настоящий крик. В нем было все: боль, оскорблённое достоинство, гнев и ярость. Если бы у Времени было чем кричать, то даже оно не смогло бы крикнуть лучше. С тех пор оно оберегало это семейство и следило за его воспроизводством. На всякий случай. Сегодня этот случай настал.
В портал ввалилась, четвёрка омов в перепачканных ботинках и с огромными и тяжёлыми рюкзаками. Рюкзаки они не несли, а тащили за собой на лямках. Представили? «Кричи, заяц, кричи! Пусть все слышат и видят, какие муки я терплю, - думало Время. – Ах, высокоразвитая цивилизация, культура, гуманизм и просвещение? Хорошо, мои маленькие друзья, вы познакомитесь с собой и со своей культурой так близко, что ближе не бывает, - протикало оно и успокоилось». Ничего хорошего такое спокойствие не предвещало. Наказание предыдущих насильников было быстрым и простым: прямо у входа те столкнулись сами с собой только из параллельного вихря. Там все и остались. Теперь будет не так.
- Просыпайтесь, лейтенант. Хватит дрыхнуть!- услышал Изик и поспешно открыл глаза. Перед ним, на подоконнике, в своей обычной позе, сидела Маша с таким ядовитым выражением на морде, что Ицхак понял - кураторы раскрыли его планы.– Да, да, это я. Долго же вы приходите в себя, дорогой друг. Даже не верится, что передо мной опытный офицер. Я начинаю сомневаться в правильности выданных вам характеристик. - Маша села поудобнее и зевнула, показав целую пасть изумительно белых и острых клыков. - Простите, сэр, но я вообще-то капитан, - промямлил Изя. -Ну, во-первых, если вы окончательно решили зачислить меня в американскую армию, то называйте меня мэм. Это будет немного походить на правду. Хотя, для вашего же блага, обращение «коммандер» меня бы устроило. Во-вторых, лейтенант, Родине не нужны кастрированные капитаны. Она готова смириться с одним охолощённым лейтенантом, при условии, что он честно и до конца выполнит свой долг. Хотя, если взглянуть правде в глаза, нам сложно будет найти для вас новое место службы по причинам, о которых, я надеюсь, вы догадываетесь.– Не совсем, - проговорил Ицхак испуганно. – Дорогой, Изя, вы глупеете прямо на глазах. Давайте, наконец, перейдём к обсуждению наших дел. Благодаря вашим героическим усилиям и исключительным способностям к принятию самостоятельных решений, дела наши плохи. Это надо как-то исправлять. Именно поэтому я и здесь. Если бы у нас не осталось немного иллюзий, вместо меня прибыл бы специалист по изготовлению азотно-фосфорных удобрений. Замечательные удобрения от лучшего производителя. Оцените шанс и перестаньте тупить, лейтенант. Надеюсь, вы понимаете, что до сержанта вам дослужиться не удастся, наше терпение не безгранично. - Так точно, коммандер, мявкнул Изик и попытался встать. – Не надо орать, - сказала Маша,- разбудите всю квартиру. Лунный свет отразился в ее огромных глазах и испугали и без того перепуганного Изика, после чего с ним случился, обычный для такой операции, конфуз, Ицхак описался. - Мда…, я вижу, что с лейтенантом мы поторопились, - скривила морду Маша. – Нет, коммандер, прошу вас, это после операции, я сейчас позову, здесь все вытрут,- засуетился Изя. – Да не торопитесь, спешить нам некуда, скрываться тоже, сейчас мы познакомимся со всеми в квартире, расскажем им о наших проблемах. Можно весь дом пригласить, ведь ещё никто не знает, кто вы такой и какой вы герой.- Маша начинала злиться.- Вот что, лейтенант, возьмите себя в руки и выслушайте меня спокойно. Она поёрзала на подоконнике, устроилась поудобнее и сказала:
- Вы в ведь в курсе, что все изменения с объектом подражания во время длительной мимикрии необратимы? - Да, коммандер. -отрапортовал Ицхак. -Это значит, что вы теперь навсегда кастрированный котенок Изя. Не торопитесь огорчаться. Именно это вас и спасло. В качестве офицера- надзирателя вы оказались абсолютно бесполезны. В образе котёнка вы ещё можете послужить отечеству. Изенька - ваше единственное спасение,- Маша снова зевнула.- Простите коммандер, я не понял про спасение, – вежливо и с подобострастием спросил Ицхак. – Тут все просто, единственный, кто может вернуть вам прежний облик, это доктор Номус, вернее, его работа. В этом облике у вас больше шансов на выполнение задания. Судя по донесениям Саббахи, проект коннектом близок к завершению и нас он очень интересует. Можно сказать, стратегически интересует. Ваша задача остаётся прежней. Все узнать и доложить. Никого не трогать, ни к чему не прикасаться. Кстати, вы не знаете, куда пропала ваша бывшая подопечная? Последний раз на связь она выходила перед каким-то походом.- Кураторша вопросительно посмотрела на своего подчинённого.- Никак нет, не могу знать, - браво отрапортовал Изик, преданно тараща глаза на начальство.- Ну, отдыхайте пока- Маша спрыгнула с подоконника и скрылась в коридоре. Изику так хотелось полизать оперированное место, что все время разговора он только и делал, что боролся с искушением. Кроме этого, хотелось съесть что-нибудь по-настоящему огромное. Самым страшным было то, что задание командования волновало его гораздо меньше, чем первые два вопроса.
Эдик заночевал на окраине тумана. Он развёл костёр, бросил туда пару картошин, налил целый котелок воды и приготовил все для чая с куском хлеба. Все его черные мысли исчезли, испарились без следа. Почти тридцать километров по лесу вылечат кого угодно и от чего угодно. Настроение его улучшилось настолько, что услышав дикий крик ночью, он даже рассмеялся. Он знал, кто это кричит. Так беззаветно орать мог только его старый знакомый заяц. Три года назад, тоже осенью, подошла его очередь охотиться. Запас патронов был сделан им по случаю ещё весной. Поэтому, прихватив дежурную двустволку, рано утром он отправился в лес. Настроение было замечательное, но не серьёзное. Утка или заяц его вполне бы устроили. В мешке булькала поллитра, была припасена луковица и горбушка хлеба. Дело было только за мясом.
Мясо не заставило себя ждать. Выйдя на жёлтую от листьев поляну, Эдуард обнаружил огромного зайца. Это был какой-то заячий монстр, чуть ли не в полметра высотой. Монстр разглядывал человека с любопытством, так как мы обычно разглядываем маленьких букашек. Эдик выстрелил, заяц издал свой незабываемый крик, прыгнул в кусты и затих. Эдуард порадовался своей меткости и пошёл в кусты за трофеем. Когда он нагнулся над монстром, тот со всей силы лягнул его своими задними лапами в челюсть, вскочил и убежал. Это был хороший добротный нокдаун. Минут пять Эдуард приходил в себя. Потом ощупал лицо и обнаружил выбитую челюсть. Пикник на природе с мясом, грибами и ягодами пришлось отменить. Полдня он добирался до хирурга, тот поставил ему все на место и налил спирта за рассказ о рождении новой звезды бокса.
Сейчас услышав знакомый вопль, Эдик вспомнил случай на охоте. Выпив чаю, он пошёл в сторону звука поздороваться со старым приятелем. Зайца он не нашёл, но обнаружил ещё тёплое кострище, маленькие следы на мокром мху и большую дыру в пространстве. Точнее сказать, он увидел переливающееся синим огнём блюдце, стоящее посредине болота и медленно уменьшающееся в размере. Не задумываясь о смысле и значении происходящего, он вырвал из мха маленькую берёзку и бросил её корнями вперёд прямо в переливающийся круг. Тот попытался сомкнуться вокруг берёзового ствола, но из этого ничего не вышло. Над землёй так и остался висеть ствол с ветками, одним концом, упиравшийся в землю, а другим уходящим во что-то небольшое, круглое и непонятное. Эдик потрогал пальцем непонятное и стал готовиться к ночлегу.
От заячьего крика Омалисса и Саббаха проснулись. Локки и Номус разглядывали жуткие останки. В пространстве перед ними образовалась переливающееся синим светом отверстие. Раздался равномерный гул и всю компанию, как пылесосом, затянуло в портал вместе с вещами. Оказавшись внутри, они схватили свои рюкзаки и волоком за лямки потащили их в сторону света. Отверстие было слишком узким даже для ома с рюкзаком на плечах. Было непонятно, откуда они пришли и куда им нужно идти. Но к свету им казалось быстрее, ближе и безопаснее. Так же кажется и бабочкам, что летят на свет.
Выбравшись из синей пещеры, путешественники присели отдохнуть. На Саббаху было страшно смотреть, от страха у неё вокруг глаз образовались огромные черные круги. Номус оглядывался с любопытством, Локки и Омалисса держали наготове ножи. Было тихо. Воздух казался не просто чистым, а каким-то особенно чистым. Во всей окружающей их обстановке было что-то знакомое. Именно это и заинтересовало Номуса. Сейчас доктор как раз пытался разобраться со своими ощущениями. Он подошёл к небольшой луже, заглянул в неё и присвистнул. - Скорее сюда, смотрите- крикнул он. Локки с Омалиссой подбежали к нему и посмотрели в лужу. – И что? - спросил Локки. – Лужа, как лужа. - Да, но мы в ней отражаемся, - Номус указал на отражение в воде, -а ведь не должны, значит наша защита здесь не работает. Нас видно. Поэтому либо мы в каком-то особенном месте, либо в особенном времени, ещё до того, как у нас появилась эта защита. Локки и Омалисса переглянулись, ничего не сказали и пошли за Саббахой. Саббаха узнав про открытие Номуса неожиданно успокоилась, повеселела и заявила, что, скорее всего, они на Омолане, только в очень древние времена. Я видела это место во сне, здесь обезьянки должны быть.
Обезьянки были, вернее из кустов, с копьями в руках появилась целая стая обезьян. Укая и угукая, они окружили омов. Вперёд вышел самый здоровый с дубиной в руках и начал подвывать с разными интонациями, вероятно, что-то объясняя. Отдельные моменты завываний его товарищи встречали с особой радостью. Некоторые подпрыгивали на месте и били себя в грудь кулаками. Наконец, здоровяк закончил речь и указал лапой на Омалиссу и Саббаху. Жест был красноречивый и в переводе не нуждался. Локки и Номус вышли вперёд, загораживая собой спутниц. В руках у Локки блеснул нож. Главный с любопытством посмотрел на клинок и ткнул дубиной Локки прямо в лицо. Жест был настолько неожиданный и, судя по всему, настолько сильный, что Локки упал, потеряв сознание. В остальных метнули сеть, сплетённую из тонкой, но крепкой лианы. В полете сеть развернулась и опутала наших путников с головы до ног. Омалисса пыталась высвободиться при помощи ножа, но безуспешно. Ножи у них отобрали, всех связали, взвалили на плечи и понесли в лес.
Шли они долго, начинали сгущаться сумерки. Дикари разбились попарно и несли пленников на связанных вместе копьях. Локки ещё не опомнился после знакомства с дубиной вожака племени. Саббаха приходила в себя и тут же уходила обратно. Омалисса болталась на палке, как дохлая лиса, изображая Саббаху. А Номус размышлял о превратностях судьбы. - Вот ведь, в одном месте разные миры,- думалось ему.- Интересно, сколько миров можно поместить в одну точку, разнеся их по времени. В этом было что-то очень важное, что именно предстояло выяснить. Его спокойствие и отстранённый вид убедили вождя в том, что пленник безумен. В стае иногда рождались такие же глупыши. Не от мира сего и ни на что не годные, они либо погибали сами, либо их съедали в голодные годы. «Этого сдам в святилище. Старика надо убить - опасен. Отмочим старое мясо в ручье и запечём на углях»,- подумал вожак и принялся разглядывать самочек. «Смелую заберу себе, дохлую отдам колдуну… потом. Любит он странных».